Записки с площадки 5: По местам «боевой славы»

Вместо эпиграфа:

Друзья, не оставляйте на площадках свидетелей своих «подвигов»
или же берите с них обет молчания...


Пишу по свежим впечатлениям. В воскресенье полет рассматривался как возможный перелет в Ровно в связи с приближающимся Чемпионатом. Но красная линия теплого фронта на карте и пелена сплошной облачности вдали на горизонте, несмотря на красивые кучевые облака вокруг аэродрома и далеко-далеко простирающиеся гряды, несколько снизили мой запал еще до взлета. Южный достаточно сильный ветер вносил определенный беспорядок в идиллическую картинку наверху, периодически растягивая и разрывая плотные облака на сравнительно бесформенную вату. Но в воздухе живо чувствовалась накопившаяся и рвущаяся вверх и вниз мощь потоков. Поэтому летим вперед, навстречу фронту, как можно дальше по маршруту. И решение о конечной цели собираюсь принимать уже в полете.

Долетать до Ровно любой ценой все же не хотелось. Сесть посередине пути на площадку и неизвестно когда оттуда выбраться — спасибо, не сегодня. Это не соревнования, на аэродроме — мама и Соня, которых несколько недель не видела, как раз вернувшиеся каждая из своей поездки.

Более напряженного полета не помню давно: единственный навязчивый вывод о том, что я так ни фига и не научилась летать. Потоки не центрируются, крен не держу, при забросах стрелки высотомера до 5 м/с с трудом вытягиваю хотя бы 1-1,5. На каждом переходе от облака к облаку теряю по 200-300 метров, с таким трудом набранные, а то и все 500. Уже несколько раз подсливаю воду, на Малине психую окончательно и открываю кран насовсем. Парни — Антон и Олег Гойнек — по докладам — ушли на пару десятков километров вперед, что еще более давит на ощущение собственной несостоятельности (почему у них получается, а у меня — нет?)

На удалении 130 км с хвостиком от ровенского аэродрома понимаю, что лететь дальше — это значит 99 % вероятность площадки, хотя  еще как минимум на километров 30 вперед стоят небольшие гряды, сливающиеся на горизонте с серым облачным одеялом (1 % на прохождение я все-таки оставлю для супер-гуру парящего полета). Но я решаю возвращаться.

Полет назад тут же усложнился встречно-боковым ветром вместо попутно-бокового. Запомнились три потока: над малинским лесом ровно на 600 м после затяжного нисходящего крайне удачно встряла в мощный трехметровый лифт, потом севернее Песковки единственный раз выбрала 1700, что позволило перепрыгнуть лес и к следующей гряде, которая — увы — к тому времени распадалась. Следующий и последний набор был севернее Королевки с 300 до 1000 м. По сути, чтобы долететь, мне не хватало хотя бы 500+ метров или одного потока.  Дальше решила идти не напрямик, так как гряда уже не работала, а ближе к следующему лесу. Но погода, похоже, сдохла везде. По пути присмотрела 2 площадки, перелетела за Андреевку еще восточнее, походила под уже неживыми вспышечками, по краю леса, и решила вернуться к площадке на западную окраину села, пока не поздно и хватает высоты. Еще несколько спиралей в нулях, в надежде выбраться, выпуск шасси и посадка.

Мой доклад о посадке совпал с аналогичным докладом Бондарчука, который еще только думал садиться за Радомышлем, а я уже была на глиссаде. К этому времени где-то далеко уже сидел Антон, о чем я еще не знала, стоически полетевший вперед в сторону Ровно; а Гойнек Олег о своей посадке за 100 км от точки сообщил еще тогда, когда я только разворачивала планер в обратном направлении. Как к вечеру вывели закономерность, на площадках в тот день оказались все, кто перелетел за Радомышль. Я бы сказала не так: во всем виновата Новая Боровая, траверз которой мы все пролетали, и это она нас так «пометила».

Я сидела ближе всех к точке, поэтому забирали меня в последнюю очередь.

Площадка оказалась правильной: скошенная трава, строго против ветра, открытые подходы. Единственный недостаток — это некая волнистость, с углублением к центру поля.

Как положено, осматриваю площадку для приема самолета и издали вижу, что со стороны Андреевки шустренько подкатывает к планеру мотоцикл с двумя людьми. Побежала на всякий случай им наперерез, и когда поравнялись, увидела, что проведать меня приехали отец и дочка немного постарше Софи. Оказались — интеллигентные, скромные и позитивные; вежливо попросились сфотографироваться и решили дождаться вместе со мной буксировщика, попутно помогая мне перетянуть планер в начало площадки и расспрашивая о деталях полетов и планерного мастерства.

Отец оказался знающим и в курсе дела. И не удивительно: Андреевка годами служит первым поворотным пунктом 100-км маршрута — заветная цель для всех начинающих спортсменов-планеристов, место для первых боевых маршрутов и не менее боевых посадок на площадки.

Небо вокруг Андреевки даже вечером кишит всякими летающими штуками. Я и сама, пока 1,5 часа ждала буксировщика, успела понаблюдать и заходящие за деревьями самолеты на Наливайковке, и пробарражировавший в разных направлениях вертолет с той же пропиской, а мой собеседник вспомнил и про дельтапланы с Зуровки и воздушный шар из-под Макарова, который, по его мнению, однажды лишь чудом не зацепился за верхушки деревьев, перетягивая через лесополосу. И даже меня он заметил заранее — и как красиво планер садится: плавно, грациозно (я скорость держала хорошо за 120 км/ч, ощущалась турбулентность, и изнутри кабины так называемой грации и вовсе не было заметно).

— И ваших тут много летает. К нам уже прилетал один раз планер, немного с другой стороны Андреевки садился. Парень тогда сел без шасси, не смог что ли выпустить, и мы ему помогали, — счел важным мне сообщить мужчина.

После столь напряженного полета я как-то не придала особого значения сказанному. Нет ничего удивительного в том, чтобы наши сели в поля возле Андреевки, ну и без шасси — тоже бывает. Я вот сама однажды тоже не смогла его выпустить — в первом же полете на Лак-12.

Почти все это время у меня разрывается мобильный. Я еще никогда не была, сидя на площадке, столь популярной! Менее чем за час мне раза три позвонил Доктор (абсолютно по делу), потом Ира Мирко сообщить, что об Антоне они (ровенчане) позаботятся во всех аспектах и чтоб я за него не беспокоилась, потом Костя Широков, еще видимо не знавший, что я тоже на площадке, но очень интересовавшийся ощущениями сегодняшнего полета, потом и сам Антон.

За время этой активной работы в режиме «смольный на проводе» мой подсознательный поисково-мыслительный процесс не вернул из памяти никаких результатов  по поводу фактов посадки планера под Андреевкой без шасси. Почему-то вначале решив, что дело касается именно белой матчасти, я осознала, что известные мне случаи связаны с несколько другими географическими координатами.

— Скажите, вот тот парень, который к вам прилетал — он какой был — невысокий, смуглый, с темными волосами? — спросила, почему-то все еще держа в голове Рому Рысенко и его посадку на Лаке, цепляясь за фразу «не смог выпустить» и одновременно понимая, что дело было точно не здесь.

— Да нет, он был как раз светловолосый, невысокий и очень худощавый.

— А какой планер прилетал — такой как этот (показываю на свой Янтарь) или тоже белый, но с более длинными крыльями, или двухместный как бы металлический? — теперь я не унимаюсь.

— Двухместный как бы металлический.

— А, так все-таки Бланик?!

Тут, видимо, на моем лице проявилось столько любопытства, что мужчина больше не ждал других вопросов и выложил всю историю от начала до конца.

— Да это уже давно было, может быть все 10 лет назад. Я вообще сам охотой тут часто занимаюсь, и тогда — тоже на мотоцикле, помню, ехал и что-то подвозил своему приятелю. Мы с ним разговариваем, и вдруг смотрим, бежит прямо на нас какой-то парень. Молодой, но как-то уж сильно руками размахивает и что-то кричит. Я даже сначала испугался, думал, мало ли что, вдруг какой-то ненормальный, еще на нас нападет. Но потом вижу, что он один, худенький, и решил подождать. Подбегает, весь захеканый, и говорит, что ему очень помощь нужна. Что на соседнем поле он на планере сел, но без шасси, и теперь ему нужно срочно помочь выпустить колесо назад. Он видно сильно не хотел, чтобы ваше руководство об этом узнало, и очень просил, чтоб ему помогли...

— Ну конечно же, — говорю. — На учебных планерах шасси-то обычно не убирают, а за такую посадку да без шасси могли и выговор сделать, и вообще от полетов отстранить (еще ж не известно, летел ли он по маршруту или просто парил).  

И стоит сказать для более молодого поколения (а то Антон вот даже не понял — ну что тут такого — сесть на Бланике без шасси?), что раньше времена были пожестче, и требования к спортсменам распространялись даже на то, как ходить строем, как дышать и куда смотреть. Утрирую. Поэтому посадка в учебном полете на Бланике на площадку да с убранным колесом грозила несчастному по возвращении на аэродром непредсказуемыми морально-психологическими  последствиями.

— Я хотя и занят был, но он уговорил, — мужчина продолжил рассказ. — Посадил его к себе сзади на мотоцикл, и мы так и поехали к его планеру. Приезжаем, смотрю — а парень успел уже под планером, где колесо, целую ямку выкопать, хотел он видимо в эту ямку колесо выпустить, но у него не получилось, и он пошел тогда на помощь звать. Подъехал к нам еще мой знакомый, мы говорим —  что делать? Он нам: залезайте под крылья, нужно планер поднимать, а я буду из кабины рычаг тянуть. Мы стали под крылья, а планер-то тяжелый. Мы его приподнимаем, а он дерг-дерг, дерг-дерг, и ничего у него не выходит. Видимо, сил у него для этого не хватает. Он ведь худенький весь такой. Говорит, поднимайте повыше. А мы говорим: не можем, планер тяжелый. Он мне говорит: тогда давайте вы за рычаг потяните. А я ему: не буду, а то вдруг еще поломаю чего, лучше ты сам. Но он очень не хотел, чтобы об этом ваше руководство узнало. Так мы еще немного помучились, и потом он как-то его все же выпустил. Потом прилетел буксировщик, поцепил планер, и они улетели. А парня парня того звали…

И мой новый знакомый назвал конкретное имя.

Сейчас, судя по имени и описанию, у меня есть догадка, кто мог бы быть этим находчивым молодым спортсменом. Но я могу и ошибаться. Так что если кто-то из вас узнает себя в этой истории… поделитесь? ;-)



  • +4

  • 1

10 комментариев

AntonVoronin

Я даже не понял всего ужаса посадки на Бланике без шасси. Сам садился не один раз так и даже с площадки взлетал. Было это конечно в Ровно и на соревнованиях.

Т.к. доклад Бондарчука я слышал еще будучи в воздухе, то вероятно еще летел в то время.

ElenaYakymchuk

Во сколько ты сел? Время посадки?

Sergiy

Посадка вне аэродрома
При посадке вне аэродрома на мягкую поверхность рекомендуется приземляться с убранным шасси. В этом случае необходимо перед следующим взлетом шасси выпустить на земле. РЛЭ L-13.

GO119

 Нужно за хвост Бланик поднимать для выпуска шасси. У нас уборка шасси на Бланике не практикуется. Я даже на соревнованиях с выпущенным колесом летал.

GO119

Правда, я и на Янтаре не сразу убираю. ) Пришлось сделать индикацию выпуска шасси.

AntonVoronin

А я убирал. Копейка к копейке может и дало маленький бонус.

GO119

Когда за буксировку с площадки обсуждали «пивной» вопрос, зашла речь о закрытых форточках при взлете с пыльных площадок. Ну я и сказал, что для вентиляции использую только лопатку. Мне намекнули, что мол, балбес, посчитай сколько ты лобового сопротивления добавляешь! Думается мне, что мой «уровень» позволяет пренебречь этими потерями. )

AntonVoronin

Ну, на взлете точно нужно задраиваться, а вот в полете сколько съедает эта форточка — даже интересно.

ElenaYakymchuk

Антоха, пока крылья такие гладкие, как после обработки дробью, в полете совсем не важно, какое сопротивление создает форточка. 

Andrew99030

Иногда планер на одной силе воли продолжает полет, так что и закрытая форточка на долёте хочется верить что качества добавит)

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.